Николай Луганский: «Для меня нет ничего ближе по содержанию, чем музыка Рахманинова»
Слова Станиславского «Любите искусство в себе, а не себя в искусстве», кажется, написаны о российском пианисте Николае Луганском. Ему присуща редкая в наше время искренность и глубина исполнения. Именно его интерпретации произведений Рахманинова признаны эталонными.
Николай Луганский, один из самых ярких и значительных пианистов современности, стоит особняком в ряду исполнителей своего поколения. Его выделяет глубина трактовок, верность партитуре и умение поставить свою феноменальную технику исключительно на службу раскрытия смысла произведения, избегая поверхностных эффектов.

Елена Колесникова: 

— Когда вы поняли, что станете профессиональным музыкантом? Расскажите о начале своего творческого пути.


Николай Луганский: 

— Мои родители — не музыканты, но страстные любители классической музыки. Случилось так, что наш сосед по даче, профессиональный пианист, обнаружил у меня, шестилетнего, абсолютный слух и посоветовал отдать меня в центральную музыкальную школу. Там работали и работают выдающиеся педагоги. Я попал в класс Татьяны Кестнер и уже в восемь лет впервые выступил на открытом концерте — исполнил фантазию ре минор Моцарта. 

Конечно, я не проводил весь день за роялем! Занимался по три часа в день, хватало времени и на футбол во дворе, и на чтение книг. Но с тех пор я всегда жил с музыкой и сейчас уже не могу сказать, в какой момент решил стать профессиональным музыкантом. 

Перед поступлением в консерваторию я занимался у выдающейся пианистки Татьяны Николаевой, ученицы Гольденвейзера. Ее репертуар был необычайно обширным: от Баха до музыки ХХ века. Шостакович посвятил ей свои 24 прелюдии и фуги. Она же была и первой исполнительницей этого цикла. 

В конце 80-х Татьяна Петровна стала особенно много концертировать за рубежом: в Европе и США. Во время своих поездок она оставила мои пластинки нескольким своим импресарио. Я же впервые выехал за границу с концертами в 1988 году, когда мне было 14 лет, а с 1989 — гастролирую постоянно. 

Я занимался у Николаевой в Московской консерватории вплоть до ее внезапной кончины в 1993 году. 

В 1994 году Сергей Доренский, великолепный пианист и один из ведущих профессоров, предложил мне участвовать в конкурсе Чайковского. Кстати, за полгода до этого я сломал спину и ногу и был вынужден прервать занятия, но Доренский настоял на моем участии, считая, что такой короткий срок подготовки меня сильнее мотивирует. 

Я победил в конкурсе и, хотя в те годы престиж всего, что происходило в России, искусственно принижался, эта победа меня очень вдохновила.



Елена Колесникова: 

— Скажите, как привить молодому поколению любовь к классической музыке? Если во времена вашей юности альтернативой был рок: Pink Floyd, Led Zeppelin..., то теперь в моде музыка более чем примитивная. Вас это не пугает?


Николай Луганский: 

— Меня часто смешит, а иногда и настораживает то, что я слышу из мобильных телефонов моих детей. Но я думаю, что не надо давить на молодежь. Во все времена существовала проблема отцов и детей, особенно в России, как мне кажется. Если бы мои родители услышали то, чем увлекались мои сверстники в те годы, AC/DC, например, они, наверное, пришли бы в ужас.

С другой стороны, я категорически не согласен, когда говорят, что классическая музыка — это элитарное искусство, что необходима особая подготовка. Это не так. Музыка говорит о том, что не доступно литературе, но язык ее универсален. Возможно, надо начать просто с того, что привести

молодого человека на концерт, выбрав соответствующий репертуар. Какое-то словесное объяснение может помочь; это делал блистательно в свое время Соллертинский.


Елена Колесникова: 

— Что вам интересно в испанской музыке?


Николай Луганский: 

— Я играю довольно много испанской музыки и хотел бы играть еще больше. Иногда, когда я предлагаю включить в программу что-то из произведений Альбениса или Гранадоса, организаторы концертов мне говорят: «Нет-нет, лучше Шопена или Рахманинова…» 

Думаю, что испанская музыка несколько недооценена в настоящий момент. Испанская классическая музыка — это сравнительно молодая культура, как, собственно говоря, и русская. Я считаю, что в истории музыки есть несколько композиторов, которые кардинально изменили взгляд на фортепиано: это Шопен, Лист, Рахманинов и Альбенис.


Елена Колесникова: 

— Ваши ближайшие планы в Испании?


Николай Луганский: 

— На июнь запланированы концерты в Бильбао, Сан-Себастьяне, Памплоне и Витории

Как и всем концертирующим музыкантам мне пришлось отменить концерты в прошлом году, в том числе в Барселоне. Думаю, возвращение классической музыки на сцену должно быть поддержано на государственном уровне. Возможно, не хватает мощного лобби, которое бы защищало этот сектор. Я приветствую все, что делается онлайн, но это никогда не сравнится с живым исполнением.


Елена Колесникова: 

— 2023 год объявлен в России годом Рахманинова в связи с его 150-ой годовщиной. Его музыка занимает особое место в вашем репертуаре. Как будете участвовать в чествовании? В чем причина несколько снисходительного отношения к Рахманинову на Западе?


Николай Луганский: 

— Рахманинов — один из семи-восьми величайших композиторов во всей истории музыки. Но, как и Листа, музыкальные критики воспринимали его прежде всего как гениального пианиста. 

Музыка Рахманинова оказывает сильнейшее воздействие на слушателя, она идет от сердца к сердцу. Раньше некоторым теоретикам она казалась «несовременной», «слишком доходчивой», но где-то полвека назад музыка Рахманинова получила настоящее признание в Германии и странах северной Европы. Так же совершенно для фортепианно писал, пожалуй, только Шопен.

Для меня нет ничего роднее и удобнее пианистически, чем музыка Рахманинова. Он очень русский композитор. Это огромная любовь, начавшаяся с первых произведений, которые я сыграл в 11 лет. Сейчас в моем репертуаре практически все, что он написал для фортепиано. 

В юбилейном году я, несомненно, продолжу сотрудничество с Музеем-усадьбой Рахманинова, в котором я частый гость. Надеюсь, вскоре сбудется моя большая мечта — в усадьбе появится настоящий концертный зал, который дополнит собой музейный комплекс — экспозицию дома-музея и уже построенную открытую площадку.

Елена Колесникова: 

— Расскажите, пожалуйста, о вашем сотрудничестве с Михаилом Плетневым.


Николай Луганский: 

— Михаил Плетнев это великий дирижер, выступать с ним — особое счастье, огромное удовольствие. Он невероятно внимателен в аккомпанементе — он смотрит как бы из трех окон: как пианист, как композитор и как дирижер. 

Когда мне было 25 лет, я попросил его послушать меня. Мы встретились дважды и он дал мне бесценные советы.


Елена Колесникова: 

— У вас очень плотное расписание концертов, к тому же вы преподаете в консерватории. Как вы отдыхаете? 

Николай Луганский: 

— С 14 лет началось мое безумное увлечение симфонической музыкой. Наверное, я больше проводил время слушая музыку, чем за роялем. Из всех своих поездок привозил диски симфонической музыки, особенно мне близки Брукнер, Сибелиус, Р .Штраус, Вагнер, Нильсен.

В остальном, не думаю, что мой отдых сильно отличается от отдыха других людей. Люблю бывать в деревне, на природе. Баня, речка, лес. В поездках я много читаю.