Искусство как зеркало процессов глобализации
Современное искусство часто вызывает непонимание, а иногда недоумение и возмущение. В XX веке оно вышло за рамки конкретной цивилизации и все больше используется как инструмент привлечения внимания общественности к той или иной проблеме в любом из уголков мира, переплетаясь с политическими, социальными и коммерческими целями. Как же тогда определить, что такое настоящее искусство? В чем заключаются задачи современного художника? Любое ли искусство — провокация, и есть ли границы допустимого в современном арте?
30 июня на эти темы рассуждали спикеры онлайн-дебатов «Искусство как зеркало глобализации»: директор галереи Senda и куратор фестиваля LOOP в Барселоне Карлос Дюран, директор музея «Гараж» Антон Белов, драматург Валерий Печейкин и испанский художник-иллюстратор Чамо Сан. Модератором выступила директор фонда «Русский Дом в Барселоне» Анна Силюнас.

Искусство — это инструмент культуры, и у него всегда был заказчик, раньше — церковь, с появлением империй возникла монополия государственного искусства. Сейчас — это разные политические, общественные и коммерческие организации. 

Как общество влияет на художника? Художники продолжают затрагивать злободневные темы и острые проблемы современного общества. Но цифровизация искусства сильно демократизировала арт-индустрию: критики отошли на второй план в оценке художественных произведений и уступили место широкой аудитории. Перед художником возникла новая дилемма — что интересно аудитории, а что — ему самому? Как отреагируют на его творчество социальные сети, где «что такое хорошо» и «что такое плохо» определяется количеством лайков и просмотров, что превращает мир искусства в хищнический капитализм. 

Каковы задачи искусства?  Любая современная галерея сегодня становится институтом социального изменения: большинство людей, посещая выставку, начинают в чем-то разбираться, иногда становятся терпимее и толерантнее к каким-то сторонам жизни и общества, начинают мыслить глубже. Спикеры дебатов сошлись на том, что задача любой культурной институции — диалог, попытка призвать человека к дискуссии хотя бы с самим собой, и музею, галерее нужно создавать такие слои, чтобы каждый смог воспринимать искусство. 

Валерий Печейкин: «Высшая цель для меня — это когда зритель нашего театра наедине с собой после спектакля задумывается о его смысле и выносит для себя некоторые человеческие моральные установки». 

«Нет чистых и общепринятых критериев отбора современного искусства, однако главный маркер его — интернациональность, — утверждает Печейкин, — если предмет искусства перевели на другой язык, значит, художнику удалось сделать что-то стоящее для людей не только своей, но и другой культуры». Белов же отмечает, что «то, что актуально в Москве, может быть совсем не актуально в регионе».

Необходима ли провокация в искусстве и где проходят границы дозволенного? На вопрос о том, является ли скандальность важной частью современного искусства, Анна Силюнас привела пример художника Александра Бренера, который в 1997 году получил широкую известность, нарисовав краской знак доллара на оригинальной картине Казимира Малевича «Супрематизм». Это была его попытка привлечь внимание к проблеме спекуляции в современном искусстве: Малевич умер в бедности, а его картины продавались арт-дилерами за большие деньги. 

Так необходима ли скандальность современному искусству? Художник Чамо Сан говорит, что провокация, несмотря на то, что она не является художественной акцией сама по себе, ценится на рынке. Вспомним, как Маурицио Каттелан приклеил банан к стене в качестве новой инсталляции и это произведение было куплено за $ 120 000. 

Все спикеры согласились, что провокация в искусстве чаще всего сопровождается экономическим контекстом: художники, использующие провокацию, могут получить мгновенную монетизацию, и именно поэтому художникам другого толка на рынок попасть сложнее. 

Карлос Дюран: «Художник- провокатор и художник, который действительно вызывает изменения в обществе, отличаются. Но второму труднее попасть на рынок, так как рынку необходима мгновенная монетизация, мгновенные деньги». 

«Современное искусство всегда тестирует границы допустимого», — говорит Антон Белов. Например, Дэмьен Херст — английский художник, работы которого вызывают колоссальный отклик, — для создания своей знаменитой работы «Разделенные мать и дитя» поместил части коровы и теленка в разные аквариумы с формальдегидом. По мнению директора «Гаража», это не провокация, а исследование, в том числе — исследование границ допустимого в современном искусстве. 

Как понять, что такое «настоящее» искусство? Ценности современных арт-объектов, говорят спикеры, покажет только время. И классическое искусство во времена своего создания было современным и революционным, — напоминает Антон Белов, — Многое, что мы принимает сейчас за современным искусство таковым не является, и многое не войдет в историю». Но «вакцину» от «плохого искусства» подобрать невозможно: тогда мы получим цензуру и слепое деление на «плохое» и «хорошее». Важно лишь помнить, что задача любого искусства — «сохранить нас людьми», пробудить не только эмоции и чувства, но и мысли. 

Анна Силюнас подвела итоги дискуссии, в результате которой участники пришли к единому мнению: несмотря на все более завладевающий миром технический прогресс с его роботизацией и цифровизацией, именно искусство, словно путеводная нить Ариадны, сможет вывести человечество к будущему, где будет больше пространства для креативности и созидания, для красоты и гармонии. «Именно искусство позволяет человеку оставаться человеком, именно искусство отличает человека от киборга».